Татьяна солонович сайт знакомств

Журнальный зал: Вопросы литературы, №1 - Е. СОЛОНОВИЧ - По острию ножа

татьяна солонович сайт знакомств

Зайдите на страницу мужчины по имени Олег Солонович из города Минск! Знакомства в Минске с женщинами · Сайт знакомств Минск с девушками. Татьяна Солонович, Бобруйск, Беларусь. Войдите на сайт или Как тебе моё? vilverssapjue.tk?ad_id=prf#/dating/. 1. Нравится. Анастасия СОЛОНОВИЧ / / / Общество руками» набрал в поисковике слово «гей» и нашел белорусский сайт знакомств. «Тогда я узнал , что не один. . Анне Бонд подарили розы, а Татьяне Короткевич — песню.

Борьба с гомосексуальными мыслями продолжалась и в Минске. Саша не переставал ходить в церковь и не раз на исповеди признавался в своем влечении к парням, на что батюшка ему отвечал: К 17 годам у него развилась глубокая депрессия, и врач прописал антидепрессанты.

Из бесед с психотерапевтом он помнит одну главную фразу: Общение с врачом не давало эффекта, и в результате старший брат запретил Саше ходить на консультации и пить антидепрессанты. Годом позже он попал в больницу и перенес несколько сложных операций.

Врачи даже вызвали в Минск маму — попрощаться Тогда же он перестал ходить в церковь и бороться со своим влечением.

татьяна солонович сайт знакомств

На сайте он познакомился и стал общаться со своим первым мужчиной, которого тоже звали Александр, но жил он в Могилеве. После трех месяцев общения и двух личных встреч возлюбленный предложил Саше съехаться. Саше и его возлюбленному приходилось часто менять квартиры.

Однажды у хозяйки возникли подозрения от того, что два парня живут вместе, и как-то утром она нагрянула с инспекцией — без спроса пришла в квартиру и, увидев их в одной в постели, попросила съехать. На другой квартире съехать попросили соседи — у их маленьких детей возникали вопросы, почему двое мужчин постоянно ходят вместе, вдвоем пьют кофе на балконе и.

К новому городу и новым обстоятельствам Саша адаптировался быстро, трудился на двух работах: Но город это маленький, и через некоторое время многие даже незнакомые люди уже знали, что он гей, и буквально показывали пальцем.

Татьяна Солонович | ВКонтакте

Теракт и его роль в личной жизни Через четыре месяца Саша предложил любимому переехать в Минск. Дело в том, что он работал супервайзером и курировал часть мерчандайзеров, обслуживавших торговые точки в том районе, где прогремел взрыв. Как-то по дороге домой несколько незнакомых парней посоветовали ему уезжать на выходные из Минска, поскольку город будут взрывать.

У него налаживался бизнес, и он сказал, что не хочет проблем. Я понял, что три года совместной жизни, трудностей, переездов — все это было впустую. И то, что в переводчики этого цикла был выбран я, объяснялось просто: Белли принадлежал к кругу поэтов, которых я переводил. И вот передо мной лежит подстрочник и оригинал.

Нетрадиционная история любви | vilverssapjue.tk

К тому же в оригинале с помощью подстрочника я могу разобраться, ведь это испанский язык, родственный итальянскому. Начинаю переводить — не получается. И тут я понимаю, ч т о мне мешает. Мешает отсутствие возможности взвесить каждое слово оригинала, уточнить его значение по словарю и не по одному!

Предвижу, что, прочитав такое, кто-то обязательно скажет: Ну и пусть скажет! Меня же подстрочник деморализует, внушает мне робость, давит на меня, ограничивает, как ни странно, простор для маневра. Этого не должно быть, но это есть, ничего не поделаешь. И это не достоинство, а недостаток — мой собственный, индивидуальный, спору. Решаю попросить кого-нибудь из итальянских друзей прислать мне перевод цикла Альберти на итальянский, и полученный перевод — небольшая книжка с параллельным текстом оригинала — оказывается прекрасным.

Теперь я спокоен, уверен в себе, теперь передо мной стихи Альберти в трехкратном увеличении: И над стихами Кавафиса я работал, вооружившись — в дополнение к подстрочнику — итальянским переводом, только увеличение в данном случае было не трехкратное, а двухкратное: Если вы имеете в виду первого серьезного автора, тогда это поэт XIX века Джузуэ Кардуччи, несколько стихотворений которого мне посоветовала перевести институтская преподавательница итальянской литературы Нина Генриховна Елина, живущая сейчас в Израиле.

татьяна солонович сайт знакомств

Это были одни из первых моих опубликованных стихотворных переводов, которые я считаю самой большой своей неудачей и которых настолько стыжусь, что, попади мне в руки весь тираж книги, куда они вошли, я со сладострастием садиста уничтожил бы. Никогда не перепечатываю эти переводы. Это и классики, и поэты XX века, некоторые из них перешли в нынешний век.

Из старых авторов одно время я очень любил Петрарку, потом список любимых возглавил Ариосто. Если да, то приведите, пожалуйста, конкретные примеры. Впрочем, это я ради красного словца Разумеется, возможность очного знакомства с географическим контекстом до начала работы над переводом или в процессе перевода желательна, но она не всегда.

Чаще приходится сверять с таким контекстом уже сделанный перевод, когда собственную оплошность можно исправить только при переиздании. Если все сходится, то встреча с топонимами, знакомыми по оригиналу, праздник. К счастью, таких праздников у меня было много например, встреча с Триестом Сабы, с Генуей Кап-рони. Незнание географического контекста или топонима может привести к результатам, мягко говоря, комическим. Вот начальные строки этого перевода: Веду беседу Пролегла меж двух заливов улица в полкилометра длиной Прочитавший это подумает, что речь идет о каком-нибудь приморском городе, каких в Италии немало очевидно, так же, как и улиц, носящих имя известного композитора— ведь читатель не обязан знать, что автор стихотворения большую часть жизни прожил в Милане.

Судя по всему, не знал этого и автор подстрочника. Вспомнил я о данном переводческом казусе, случайно проходя однажды по этой миланской улице — кстати, совсем короткой — много короче, чем в винокуровском переводе. Этот пример — хороший урок для молодых переводчиков, к сожалению, зачастую легкомысленно относящимся к реалиям. Первым итальянским поэтом, которого я мучил вопросами, во многом, как теперь я понимаю, наивными, был Сальваторе Квазимодо.

Один из крупнейших итальянских поэтов XX века, справедливо причисленный в свое время к основоположникам герметизма, в году приехал в Москву для участия в диалоге с советскими поэтами об этом диалоге, начатом годом раньше в Италии, я уже упоминал в нашем разговоре и на следующий день был госпитализирован с инфарктом в Боткинскую больницу.

В то время инфарктников держали в постели по несколько месяцев, и почти каждый день я навещал Квазимодо, не упуская при этом случая попросить его объяснить мне какое-нибудь из темных мест в его стихах.

Самостоятельно расшифровать сложные герметические аналогии мне мешало не столько слабое еще знание итальянского языка, сколько незнание итальянского поэтического языка, сложного языка итальянской поэзии XX века. Позже конкретные вопросы по их стихам я задавал Монтале, Луци, Джудичи, но в рамках интервью проиллюстрировать даже один-два из таких случаев не берусь. Здесь с благословения Рабони я выступал не только как переводчик, но и как соавтор.

Для того чтобы стихотворение в 50 строк превратить в маленькую книжечку, нужно было его растянуть, иными словами — дописать. Это герметичный поэт, у которого много затемненного и нуждающегося в интерпретации. Интерпретация всегда субъективна и потому очень опасна.

В одном стихотворении Монтале есть такие строки: Переводы из Монтале — это путь по острию ножа: Впрочем, перевод поэзии это всегда хождение по острию ножа. В новых изданиях некоторые мои старые работы представлены в новых версиях. Если речь идет о классике, переделка нередко связана и с заменой рифм, а это каторжная работа. Самый простой вид переделки — исправление смысловых ошибок, а смысловые ошибки были, есть и будут у любого переводчика, так что я здесь не исключение. Если он их переиздает, то, конечно, должен: Возвращаясь к своим предыдущим работам, серьезный переводчик не может также не учитывать последние достижения своих товарищей по цеху.

Есть авторы и книги, в силу разных причин пока что не освоенные нашими переводчиками. В последние годы уверенно утверждает себя в переводе Геннадий Киселев, открывший русскому читателю ряд новых имен. Благодаря Елене Костюкович одним из самых популярных у нас итальянских писателей стал Умберто Эко. Событием можно считать вышедший два года назад большой том Пазолини, любовно составленный и в значительной части переведенный Натальей Ставровской.

По профессии химик, работал инженером, после оккупации Италии немцами ушел в партизаны. В Освенцим попал не столько как партизан, сколько как еврей. Чудом выжил, — из-за быстрого наступления Красной Армии немцы не успели уничтожить всех заключенных, как сделали в других лагерях смерти. Что касается поэзии, то положение здесь и лучше, и хуже. Хуже потому, что авторских книг раз, два и обчелся: В последние годы в лидеры по издаваемости среди итальянских авторов вышел Данте. С большим трудом мои товарищи и ровесники пробивали свободный стих — верлибр: Андрей Сергеев, замечательный переводчик английской и американской поэзии, испанист Павел Грушко, Асар Эппель, переводчик с польского, ваш покорный слуга Мы росли в такое время, когда иностранные языки были чем-то вроде мертвого древнегреческого или латыни.

При железном занавесе и отсутствии контактов с внешним миром изучение иностранных языков казалось изучением бесполезного предмета, иностранный язык был чем-то абстрактным. Сегодня большинство молодых русских поэтов знают как минимум один иностранный язык, а не в таком уж далеком прошлом поэты, начинавшие осваивать нетрадиционные для русской поэзии формы например, верлибрприобщались к ним зачастую через переводы благодаря переводчикам Элюара, Арагона, Пабло Неруды, Гильена, Монтале Это уже потом Кин стала выступать с проблемными статьями и книгами о литературе Италии и ее месте в итальянской общественной жизни, а тогда, в конце х, ее сводки были чем-то вроде подробных письменных консультаций для руководства журнала и, кажется, одновременно для неких более высоких сфер.

Сначала эти сводки были просто работой, но именно от них надо вести отсчет тому литературному явлению, имя которому Цецилия Кин. С кем-то из коллег-итальянистов у Цецилии Исааковны были более близкие отношения, чем со мной, но я постоянно чувствовал с ее стороны профессиональное уважение и человеческую симпатию.

У нас было много общих знакомых, здесь и в Италии, и один общий друг — Леонардо Шаша. Творчество Шаши привлекло внимание Кин в конце х годов: А однажды, если мне не изменяет память — в начале х годов, когда Цецилия Исааковна и я одновременно оказались в Риме, Шаша пригласил ее и меня в итальянский парламент на трогательную церемонию, устроенную в его честь служащими этого высокого учреждения, именно служащими, а не коллегами-депутатами кажется, он досрочно сложил с себя обязанности депутата Сколько ваших учеников занимаются художественным переводом?

У меня был один выпуск — восемь человек, сейчас веду вторую группу. Одна выпускница окончила аспирантуру, защитила диссертацию и сейчас преподает в родном институте, еще двое учатся в аспирантуре в Литературном институте и в ИМЛИ. Переводом занимается половина выпуска — причем не только с итальянского, но и с английского.

И мне приятно сознавать, что кто-то не только называет, но считает меня своим учителем. Эти люди помогали мне своим опытом, добрым отношением, творческой поддержкой, приглашениями участвовать в одних книгах с.

Ирина Чёрная(Солонович)

Никто из них ни разу не помог мне в проталкивании моих переводов — по той простой причине, что мне это было ненужно: Уроками мастерства я обязан Сергею Васильевичу Шервинскому, его необъятной эрудиции, его требовательности редактора, такту, с которым он при нашей первой встрече раскритиковал принесенные мной переводы. Большую роль в моей переводческой жизни сыграл Илья Николаевич Голенищев-Кутузов, поверивший в меня и привлекший к переводу лирики Данте.

Я всегда переводил для себя, но одновременно думая о читателе. Часто мне казалось, что мои переводы никому не нужны, — бывали такие моменты, связанные, правда, исключительно с современной, трудной поэзией. Думаете, читатель конца XX — начала XXI века отличается от читателя 50—х, — и если да, то в чем именно?

Уже читатель х годов отличался от читателя х. Шестидесятниками в широком смысле слова были не только властители дум, но и думающие читатели, часто такие же романтики.

Читатель х искушеннее, идеологизированнее, ведь недаром, не доверяя согражданам, советские цензоры искали крамольный подтекст всюду — даже в переводной литературе, недаром тиражная политика зависела не от читательского спроса, а от воли высокопоставленного чиновника.

татьяна солонович сайт знакомств

Впрочем, к сегодняшнему читателю я, кажется, уже перешел, очертив круг его интересов. Влияла на настроение, на восприятие ситуаций, сходных с теми, что описывали мои авторы. Менялось понимание жизни, отношение к миру, к своему месту в мире.

Важно и то, что многие произведения русской и не только русской литературы, запрещенные в СССР, я впервые прочел по-итальянски. Изменилось отношение к литературе. Я был воспитан на других литературных примерах: Мне казалось, что если в стихах нет рифмы, четкого ритма, размера, то они не вправе называться стихами. Но постепенно, по мере знакомства с новым для меня литературным явлением, по мере проникновения в итальянскую поэзию XX века, происходила решительная переоценка ценностей.

Более того — со временем изменилось мое отношение к переводам русской поэзии на итальянский.